меня зовут Катя, мне двадцать шесть лет, и я уже хочу на пенсию.
да, я понимаю, как это звучит. бабушка, когда я ей пожаловалась, закашлялась от смеха. она проработала на заводе сорок три года и говорит: ты ещё и начинать толком не начинала. а я говорю: вот поэтому и хочу. потому что успела понять, как это всё устроено.
моя юность, если честно, кончилась где‑то на третьем курсе, когда я поняла, что учиться мне нравится, а работать нет. но тогда это было далеко. а теперь вот каждый день.
просыпаюсь я под будильник, который ненавижу лютой ненавистью. это первая мысль за день: как же не хочется. я лежу, смотрю в потолок и представляю, что могла бы сейчас спать дальше. или пить кофе не торопясь. или просто сидеть на балконе и смотреть на облака, потому что я этого хочу, а не потому что мне за это заплатят.
но надо вставать. потому что ипотека, потому что кот хочет корм подороже, потому что шампунь нефиг кончился.
я работаю менеджером в маленькой компании. работа не пыльная и даже не очень сложная. но она каждый день. вот в чём дело. не то что она ужасная, а что её НАДО. обязательно. раз за разом. без права пропустить, потому что тогда не заплатят, а если долго пропускать, то выгонят, а потом найдут другую такую же Катю, которой двадцать шесть и у которой тоже ипотека.
коллеги вроде нормальные, начальник вообще адекватный. но это не отменяет того, что мне не хочется. я не хочу быть здесь. я хочу быть там, где не надо ничего делать через силу.
недавно я посчитала, сколько мне до пенсии, если ничего не поменяется. это было ошибкой. я сидела с калькулятором, а потом закрыла лицо руками и минут пять просто дышала. потому что цифра оказалась огромной. столько лет. целая жизнь, которую я должна провести вот так: вставать по будильнику, ехать в душном автобусе, сидеть в офисе, делать одни и те же задачи, есть на обед гречку из контейнера, смотреть, как темнеет за окном, и возвращаться домой уже уставшей.
и так до пенсии. если доживу.
подруга говорит, что я драматизирую. что надо найти дело по душе. или уйти на фриланс. или открыть своё. но, слушайте, а если я не хочу дело по душе? если я хочу просто не работать? если моя душа хочет лежать на диване с книжкой и ни перед кем не отчитываться?
я не ленивая, честно. я могу делать что‑то, что мне интересно, сутками. я могу выучить испанский за месяц, если захочу. могу связать свитер за три дня. могу приготовить ужин на десять человек и кайфовать от процесса. но когда что‑то становится обязаловкой, во мне всё сопротивляется. как будто кто‑то переключает рычажок, и я превращаюсь в Катю, которая НЕ ХОЧЕТ.
недавно я пошутила на работе, что готова выйти на пенсию хоть завтра. начальник посмеялся и сказал: работай, тебе ещё рано. а я подумала: вот именно что рано. ещё сорок лет этого всего. сорок лет.
иногда я ловлю себя на мысли, что завидую пенсионерам. не потому что они старые или больные, а потому что они свободные. они могут не ходить на работу. они могут просыпаться когда хотят. они могут никуда не спешить. я понимаю, что у них другие проблемы — здоровье, деньги, одиночество. но роскошь не работать кажется мне сейчас почти недосягаемой.
вчера я лежала на диване и придумывала, что напишу в заявлении, если решу уйти на пенсию досрочно. сама себе. уважаемая я, прошу отправить меня на заслуженный отдых в связи с тотальной усталостью от взрослой жизни. подпись: Катя, которой всё надоело.
сегодня утром я снова встала по будильнику. снова налила кофе и выпила его за три минуты, потому что опаздывала. снова надела джинсы, которые давно просят стирки. снова села в автобус.
и по дороге я подумала: а что если это и есть моя юность? это вот всё — поездки на работу, гречка из контейнера, усталость по вечерам. может, это не пролог, а сама история. и если так, то я хочу другую книгу. где героиня в двадцать шесть уже на пенсии и занимается только тем, что приносит радость.
но такой книги не существует. поэтому я просто доеду до офиса, отсижу свои восемь часов и вернусь домой. а завтра повторю.
хотя нет. завтра я возьму выходной. и пусть мир подождёт.
